Проблема СавлаТеория происхождения христианства / Христос после Иисуса / Проблема СавлаСтраница 5
Очень поучительно показать процесс, в ходе которого Савл превратил свои нововведения в интеллектуальный комплекс, который неожиданно становится новой религией. В частности, механизм оживления Савла после его припадка по дороге в Дамаск заключался в его неожиданном, ослепляющем прозрении, которое Бог послал ему по методике воскресения Иисуса, в постижении того, что Бог дал ему нечто, чего бы он — «узник закона греховного» — никогда не мог бы достичь сам, а именно: совершенное подчинение. Вера, порожденная его припадком, пробила таким способом брешь в порочном круге принудительной и маниакальной необходимости приспособляться ко всем требованиям Торы и одновременно неспособности действовать именно так. Конечно, если излагать ситуацию Савла таким образом, то она звучит как парадигма невротического синдрома.
Итак, особое воздействие, вновь обретенной веры Савла (прежде всего в факт воскресения Иисуса, а затем и в значение этого факта), заключалось в укрощении его болезненного страха. Иисус, иудей и, без сомнения, экзальтированный мессианист, как и сам Савл, был спасен от смерти, как может быть спасен и Савл.
Савл пишет об этом трогательно:
«Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим!» (Рим. 7:24)
Аналогичным образом он смог отказаться от своей праведности, «которая от закона»; он хотел достичь праведности «от Бога по вере» (Флп. 3:9).
Пыл Савла, как показывает его арест, так же как и настойчивость, с какой он вдалбливал свои чувства в головы аудитории, показывает, что он перенес психический сдвиг, заставивший его дрожать от упования.
Будучи внезапно поставленным перед фактом воскресения Иисуса, а в конкретном плане — перед его значением для себя и будучи охвачен мессианским пылом и абсолютно убежденным в том, что вселенная на грани взрыва, Савл, должно быть, ожидал, что его сразу же схватят и перенесут в вечную жизнь в Царстве Божьем. На первой стадии своего припадка он был убежден, что новый мир буквально в шаге от него, так что он лично и все живущие вокруг станут свидетелями этого мира: «Не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе» (1 Кор. 15:51—52). Следовательно, каждый живущий в данный момент вовсе не умрет, а сможет просто облечься в свое новое, прославленное тело: «Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление» (1 Кор. 15:53).
И все же его первый пыл как-то увял. Его горячность, должно быть, поостыла от сознания того, что Конец света фактически не наступил, хотя его убеждение, что он вот-вот наступит, принеся с собой реальное искупление, никогда не менялось. Даже в минимальной степени неизбежность Конца света не была метафорой; ведь, как и все в идеях Савла, она была твердой, осязаемой и фактической. Это очевидное утверждение достаточно подкрепить лишь несколькими цитатами.
Поколение Савла «достигло последних веков» (1 Кор. 10:11) и будет «судить ангелов» (1 Кор. 6:3). «Проходит образ мира сего» (1 Кор. 7:31), «доколе есть время, будем делать добро» (Гал. 6:10). «Ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали» (Рим. 13:11), желанный день «приблизился» (Рим. 13:12), Бог вскоре «сокрушит» сатану (Рим. 16:20). То же лихорадочное ожидание Конца света вселилось также и в филиппийцев.
Савл никогда не описывает Мессианское Царство—преамбулу вечного Царства Божьего, и, разумеется, в сознании разных мыслителей существовало огромное различие в отношении этих двух концепций. Но у Савла не возникает сомнения в неминуемости наступления Царства, что подтверждается многими нюансами в его характеристике времени. Он, например, говорит о том, что «ныне» спасение ближе, чем во времена первых «уверовавших», т. е. его и римских иисусистов; он принимает за отправной пункт дату своего визита в Рим за двадцать пять лет до этого. И когда он добавляет в следующей строчке, что «ночь прошла, а день приблизился», ему представляется отрезок в сорок лет.